Фото: xronika.az

Новому украинскому президенту очень нужно найти в России экономического партнера. Но это не совсем то, что нужно России от нового украинского президента. Грузия при этом продолжает оставаться недосягаемой для влияния изнутри.

Москве только что побывали два политика постсоветского пространства, которые находятся ныне в прямо противоположных фазах своих карьер. Бывший непримиримый оппозиционер, ставший недавно президентом Виктор Янукович и бывший председатель парламента Грузии, исполнявшая зимой 2007-2008 года обязанности президента, но ставшая недавно непримиримым оппозиционером Нино Бурджанадзе. Символично, что они одновременно оказались в Москве. Янукович говорил с Дмитрием Медведевым и Владимиром Путиным. Бурджанадзе кроме Бориса Грызлова встретилась с премьер-министром России. Янукович прибыл решать проблемы сотрудничества между Россией и нынешним руководством Украины, убеждая Москву забыть про оппозицию в лице Тимошенко.

Бурджанадзе имела прямо противоположную цель: убедить российское руководство в том, что только смена нынешнего руководства Грузии во главе с ней и ее сторонниками может заложить основу улучшения отношений между двумя странами.

У Януковича в руках сегодня законная президентская власть, у Бурджанадзе есть только стремление к президентской власти.

Главное, что требуется от российских лидеров в такой ситуации, — держаться на позициях своих национальных интересов, не дать втянуть себя во внутренние разборки в соседних государствах, не оказаться стороной, которую используют в чужих интересах, понимать, что им от украинского президента и грузинской оппозиции нужно сегодня намного меньше, чем тем от них. Москве важно не только ясно понимать реальные российские интересы, но и видеть мотивацию собеседников. Проблемы, скорее, с первым. Мотивация гостей более очевидна.

Янукович будет формировать в ближайшие месяцы свою президентскую линию. Он уже съездил в Брюссель, где заручился максимально возможной в нынешней ситуации политической поддержкой ЕС и подтвердил европейский выбор Украины, которой был основой внешней политики его предшественника. Ему срочно надо заниматься экономикой страны, находящейся в катастрофическом состоянии. Для этого, в первую очередь, нужна Россия, ее деньги и энергоресурсы. Острые политические разногласия, которые были у Москвы с президентом Ющенко, включая права русскоязычного населения, некоторый политический раскол страны на восточные и западные области, Крым, Севастополь и т. д., не исчезли.

Однако острота некоторых из них может быть сильно смягчена экономическими мерами, в том числе российскими инвестициями и совместными контрактами, а другие, типа Севастополя или русского языка, могут теперь обсуждаться в примирительной тональности, имитирующей поиски компромисса.

Януковичу надо будет постоянно иметь дело с сильнейшей оппозицией внутри страны, что и будет главным фактором его президентства, по крайней мере на ближайшие год-два. Для победы над внутренней оппозицией ему, с одной стороны, надо привезти в страну много денег, инвесторов и совместных проектов, но с другой — доказать, что он лучше, чем Ющенко или, скажем, Тимошенко и Тигипко, способен укрепить политическую, культурную и военную независимость Украины. Ему в Украине нужна экономически сильная, богатая и щедрая, но политически нейтральная, слабая и незаметная Москва, не ставящая его в безвыходные положения или не усиливающая и без того мощную оппозицию.

Именно с этих позиций он и будет пытаться разрулить спорные проблемы, включая ситуации с энергопоставками из России, транзитными газопроводами или стоимостью российского газа. Скажем, газопроводы, идущие из России в Европу не через Украину, нынешняя цена на российский газ или дальнейшая эволюция Крыма в сторону России его не устраивают.

Это отчасти противоречит интересам Москвы, которая сегодня активно занимается строительством трубопроводов вокруг Украины и интересуется ее экономикой в основном в смысле взятия ее под свой контроль. Россию в Украине интересуют, в первую очередь, политические проекты. Москва видит украинскую экономику как дверь в украинское государственное строительство. Отсюда, например, и было предложение Путина о вступлении Киева в Единый таможенный союз, что противоречит членству Украины в ВТО, куда сама Россия пока так и не вступила. Отсюда жесткая позиция по поводу русского языка, более жесткая, чем в отношении, скажем, среднеазиатских или прибалтийских стран.

России нужна Украина в качестве политического союзника и лишь потом в качестве экономического партнера. Украине — с точностью до наоборот. В любом случае визит Януковича, поднятый Кремлем накануне до уровня государственного, не мог не быть пустым и чисто демонстрационным. Президент Янукович еще не знает, что ожидает его в стране, а Москва еще не знает, что можно ожидать от Януковича. Никто еще не знает, что сегодня представляет из себя президентская власть в Украине.

С Грузией ситуация и проще, и сложней. В этой стране нет ни одного политика, который бы примирился с потерей Абхазии или Южной Осетии и не перестал бы рассматриваться там в качестве политика. Другое дело, что все оппозиционеры, включая Нино Бурджанадзе и недавно побывавшего в Москве бывшего саакашвилиевского премьер-министра Зураба Ногаидели, убеждают всех, что утрата территорий и августовская война есть ли явная вина Михаила Саакашвили, а будь они у власти, то нашли бы другие варианты решения проблемы. Правда, какие варианты, они не говорят, ибо для Москвы, официально признавшей независимость Абхазии и Южной Осетии, хода назад уже нет.

По большому счету России не нужны во главе Грузии политики, которые «другими методами» хотят вернуть под свои знамена Абхазию и Южную Осетию. Ей, скорее, нужны политики, которые не только способны заменить нынешнего президента, но и примирить грузинское общество с территориальной потерей и именно на этой основе налаживать отношения с Москвой. Таких пока нет.

Бурджанадзе, как и Ногаидели, никак не является оппозиционером Саакашвили в вопросе, наиболее важном для России и для стабильности на Южном Кавказе. Однако прямой диалог с ними может расшатать политическую базу нынешнего грузинского режима и привести к появлению там политиков постабхазского поколения.

Главная опасность такого диалога заключается в том, что Кремль, похоже, отказывается от своей принципиальной линии последних лет не иметь никаких дел с оппозицией в соседних странах, ибо это моментально легитимизирует подобные действия других стран в отношении оппозиции самой российской власти. А этого Кремлю очень не хочется.

snob.ru